Михаил Чиков, 11 кл.

Дождь… Снова и снова он падет с покрытого чёрным бархатом неба, стучит по крыше, и холодным отзвуком одиночества откликается в сердце. Хрустальные капли льющегося дождя, освещённые сиянием стоящего на улице фонаря, похожи на слёзы, мерцающих в вышине звёзд. И под звуки этой звёздной капели, я чувствую приближение неизбежной разлуки, которая пронзает всё существо, нестерпимой, леденеющей с каждой секундой болью.

***

Это случилось холодным майским вечером. Прозрачный воздух свивал из сереющих облаков тучи, и казалось, вот-вот из них вылетят молодые птенцы неба — дождевые капли…

К тому времени, я уже давно переписывался с Марией. Не смущайтесь, что я зову её Марией, а не Машей или Машенькой, просто мне очень нравится её полное имя. Познакомились мы с ней около месяца назад на конкурсе юных поэтов. Тогда мне показалось, что она не заметила меня в толпе окружающих её людей, но позже оказалось, что она подумала совершенно также. Через неделю после нашей первой встречи, она написала мне…

В то время, должен признаться, у меня было некое душевное опустошение, при котором теряются ориентиры, прописные истины становятся непонятными и во всей душе изобилует меланхолия осеннего присутствия. Общение же с Марией было, как глоток свежего весеннего воздуха, оживляющего и восстанавливающего всю мою человеческую природу. Наступал май. Весь мир наполнялся жизнью: днём на лужайке зеленела трава, а ночью в небе распускались звёзды… И как природа наполнялась жизнью, так и я проникался величайшим чувством на свете — любовью. Любовью к ней, Марии…

К тому времени я прекрасно осознавал, что она тоже в меня влюблена, однако не спешил обнажать перед ней свои чувства, просто потому что хотел признаться ей в этом вживую. Но увы, мы живём далеко друг от друга. И понимая некую обречённость наших с ней отношений, я всё равно шёл вперед.

Аккумулируясь день за днём, чувства, рано или поздно должны были выплеснуться, обрести свободу вне нас, превратится в разряды электрических голубых огней.

Вот-вот, пошёл дождь. В душе было какое-то предощущение предстоящей грозы. В тот день Мария сказала, что мы стали отдалятся друг от друга. Это сильно её тревожило… В ходе нашего с ней разговора стала понятна окончательная гибель наших отношений. Было очень больно, наверно также, как природе, только вчера бывшей воплощением жизни, сегодня же ставшей жалкой насмешкой на неё. Она писала и писала, но я не отвечал. Не знал, что сказать… И вот как вспышка мелькнула мысль: «Я признаюсь ей в своих чувствах, опишу всё, что творится в моей душе».

Небо рассекла молния — голубая струя огня, сходящая с небес на землю…

В те минуты было ощущение, что весь мир, вместе со всеми чинами ангелов оплакивает нашу с ней трагедию. Наверно настолько малую по сравнению со всеми бедами, выпадающими на долю человечества, что из людей её никто не смог бы понять, прочувствовать. Но то, что не чувствует человек, чувствует природа, всем своим нутром и сердцем. И когда льётся дождь — это знак всем нам, знак того, что небо возможно оплакивает чью-то увядающую любовь, так и не сумевшую расцвести в холодный майский день…